В Музее обороны Москвы рассекретили тайны подполья 1941 года
85 лет назад Государственный комитет обороны принял судьбоносное постановление о защите нашей столицы. Тогда, в сорок первом, враг стоял у порога, судьба Москвы решалась в Подмосковье — на полях сражений, на подступах, в крошечных городах и деревеньках. Но была и другая война — тихая, невидимая, но от того не менее значимая. О ней редко говорят громко. В Музее обороны Москвы показали пожелтевшие страницы истории, которые стоят иных приключенческих романов.
УФСБ по Москве и Московской области рассекретили важные бумаги тех лет. Впервые широкой публике показывают документы, которые проливают свет на то, как ковалась победа в битве за Москву.
Представьте себе Подмосковье осени 1941-го. Там, где сейчас дачные посёлки и коттеджи, тогда действовали диверсионно-разведывательные группы. Партизанские отряды, оставленные в тылу врага, работали не по учебникам. Истребительные батальоны, состоявшие из вчерашних простых рабочих и студентов, вступали в бой с диверсантами Абвера. А в селе Северное Коломенского района работала спецшкола подрывников — настоящая «кузница кадров» для невидимого фронта.
Мы привыкли чествовать пехоту и танкистов, лётчиков и моряков. Но люди в штатском, которые шли в партизаны, взрывали мосты, добывали шифры и уходили в небытие без имени, заслуживают не меньшего почета. Москва в 1941-м выстояла не только благодаря мужеству солдат на передовой, но и благодаря тем, кто сражался в тени.
«Тайфун», который должен был смести Москву
План нацистов казался им безупречным. Операция «Тайфун» — это 77 дивизий, более миллиона солдат, 1700 танков, 950 самолётов, свыше 14 тысяч орудий. Москву планировали обойти с севера и юга, взять в клещи. В районе Брянска и Вязьмы основные силы Красной Армии, по расчётам врага, должны были попасть в окружение. Немцы считали поход на Москву лёгкой прогулкой. Просчитались.
С 20 октября 1941 года столица находилась в осадном положении. Сотни фабрик работали на фронт. Более полумиллиона москвичей строили оборонительные рубежи: рыли противотанковые рвы, возводили баррикады, надолбы, проволочные заграждения — обычные и под высоким напряжением. Город превращался в крепость.
Был введён специальный милицейский пароль. Проводились массовые проверки документов среди тех, кто прибывал из прифронтовой полосы. «Это позволило в достаточно краткие сроки разоблачить около 30 агентов противника», — рассказал Михаил Маруков, кандидат исторических наук, руководитель экспертной группы по военной истории Москвы Главного архивного управления.
Параллельно формировались истребительные батальоны. Их начали создавать 26 июня 1941 года — раньше, чем во многих прифронтовых областях. Поэтому московские бойцы оказались лучше подготовлены. 10 октября из истребительных батальонов начали формировать партизанские отряды. Всего было создано 53 отряда, 41 из них участвовал в боях. А 23 октября 31 батальон общей численностью 13 961 бойцов передали Западному фронту — это было серьёзное пополнение хорошо обученными людьми.
Особое место в истории — у Михаила Журавлёва, возглавившего московское управление НКВД. Ему было всего 29 лет, когда он начал формировать истребительные батальоны. «После начала освобождения территории одним из первых предметов расследования стала смерть Сергея Ивановича Солнцева, — впервые слышу это имя из уст историка. — Это начальник рузского горотдела в мирное время. После приближения немцев к Москве его направили в партизанский отряд Рузы на должность комиссара и командира разведки. Отряд Рузы действовал очень агрессивно и очень, скажем так, смело. Лично Солнцевым был застрелен временно назначенный немцами глава администрации города Рузы, потому что с его подачи изготавливали листовки, чтобы пресечь деятельность партизанского отряда. Немцы в самый критический момент наступления на Москву снимают с фронта действующие части. Место пионерского лагеря в Рузе окружают. Солнцев, раненый, попадает к немцам в плен. Два дня они его пытают, в результате Солнцев погибает. Герой Советского Союза посмертно». Сейчас его имя вновь звучит громко.
Историк Олег Хлобустов напоминает ещё об одной ключевой фигуре, чьё имя долгое время было незаслуженно забыто. Пётр Николаевич Кубаткин до 28 июля 1941 года возглавлял Управление НКГБ по Московской области. Именно он стоял у истоков формирования истребительных батальонов Подмосковья. Позже его перевели в Ленинград, но перед отъездом он подготовил брошюру «Уничтожим шпионов и диверсантов». Значительная часть этого издания была посвящена истребительным батальонам: их созданию, задачам, подготовке и конкретным примерам из Московской области.
Судьба Кубаткина трагична. После войны он возглавлял разведку, но в 1950 году был репрессирован по «Ленинградскому делу» и расстрелян в возрасте 43 лет. Реабилитирован лишь в 1953–1954 годах. Поэтому даже в фундаментальном труде «Москва военная» — книге, вышедшей более 15 лет назад и сразу ставшей библиографической редкостью из-за крошечного тиража, — он не представлен как один из создателей сил обороны столицы.
«Электрощит» и парад под носом у врага
Одной из самых недооценённых страниц обороны Москвы стал «Электрощит». О нём до недавнего времени знали совсем немного. Это больше 200 километров непрерывных сооружений: от Химок через Нахабино, Павловскую Слободу, Успенское, Троицкое, Подольск и до Домодедово.
Сотрудники московских энергетических компаний вместе с военными инженерами за очень короткий срок возвели рубеж обороны. Немцы с таким никогда не сталкивались. Преодолеть паутину проволочных заграждений под напряжением было практически невозможно. Враг перегруппировывался, искал новые пути — и попадал в засады.
Случаев, когда враг физически добрался до линии во время обороны Москвы, мало, но они были. Шесть немецких автоматчиков пытались проникнуть в глубину обороны полка, наткнулись на электризованные проволочные заграждения и были уничтожены.
Военный историк Андрей Сементковский отмечает: «Такую линию, которая была рядом с Москвой, оборонять не было сил. И электрозаграждения спасали, закрывая целые направления, выполняя роль иногда стрелкового полка».
Московские чекисты участвовали и в организации легендарного парада 7 ноября 1941 года. Он прошёл практически под носом у фашистов. Это была не только демонстрация силы, но и мощнейший психологический удар. Кроме того, сотрудники Московского управления участвовали в мобилизационных работах, развёртывании службы Московского ПВО, создавали истребительные отряды, готовили базу для партизанского движения и сами воевали в отрядах.
300 против 4000: Угодско-Заводская операция
24 ноября 1941 года произошла выдающаяся операция трёх партизанских отрядов под оперативным управлением НКВД по Москве и Московской области. В районе Угодского завода 300 человек разгромили немецкий гарнизон численностью 4000 военнослужащих. Более того, там находился штаб 12-го германского корпуса. Одна из дивизий этого корпуса в июне 1941-го штурмовала Брестскую крепость и была прикована к советскому узлу обороны в немецком тылу.
За эту операцию звание Героя Советского Союза получили Михаил Гурьянов — комиссар партизанского отряда Виктора Карасёва, погибший, прикрывая отход группы, и Илья Кузин — подрывник Можайского и Волоколамского отрядов, совершивший более 150 боевых операций. Посмертно была награждена Зоя Космодемьянская — представитель диверсионного отделения разведотдела Западного фронта.
После освобождения оккупированных районов московские чекисты очищали территорию от вражеской агентуры, вели розыск военных преступников, участвовали в работе Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию зверств немецко-фашистских захватчиков и их пособников.
Сегодня эта тема получает новое звучание. 24 июля 2023 года Московский областной суд признал преступления, совершённые нацистами и их пособниками в отношении мирных советских граждан и военнопленных на оккупированной территории Московской области, военными преступлениями, преступлениями против человечности и геноцидом советского народа. Цена для Подмосковья — 126 тысяч погибших мирных граждан и военнопленных.
Документы, собранные при освобождении Подмосковья в ходе Московской битвы, стали обличительным приговором нацизму. Сегодня эта работа продолжается в рамках проекта «Без срока давности», а её правовой кульминацией стал Федеральный закон об увековечивании памяти жертв геноцида советского народа в годы Великой Отечественной войны.
Архивы, которые говорят
История сотрудничества московских архивов и органов государственной безопасности насчитывает более 30 лет. В середине 1990-х, к 50-летию Победы, вышли книги «Москва военная и секреты Гитлера на столе у Сталина», затем — «Москва прифронтовая», «Партизаны в битве за Москву», «Лубянка-2. Из истории отечественной контрразведки». В 2019 году Главное архивное управление Москвы открыло виртуальный музей «Москва с заботой об истории», где документы, предоставленные Управлением ФСБ по Москве и Московской области, стали основой важного просветительского проекта.
В Центральном государственном архиве Московской области хранятся документы Фонда Управления внутренних дел города Москвы и Московской области. Долгое время они были на закрытом хранении, а теперь рассекречены. Отчёты, рапорты, справки о боевых действиях диверсионных групп полка НКВД Московской области — всё это сегодня доступно исследователям и потомкам.
Мой дедушка в годы войны был партизаном. О нём мне, семилетней, рассказывала бабушка: «Воевал в наших можайских лесах». Больше ничего я о нём не знаю. Как не знают о судьбе своих погибших родственников миллионы россиян — по статистике, из 10 обнаруженных останков удаётся установить личность только одного бойца.
Почему? Оказывается, дело в суеверии. Солдаты не любили заполнять медальоны. Те самые бумажки, на случай гибели. Заполнишь «смертник» — погибнешь. Примета жила в окопах, передавалась шёпотом, и никто не смеялся над ней. Вот почему из десяти погибших опознают одного. Остальные уходили в землю безымянными.
Но это повод углубиться в историю и узнать больше о тех днях, о тех отрядах, о подвигах и мученических смертях, о той правде, которая написана кровью, и эта кровь до сих пор проступает печатными буквами в архивных документах. Мы должны знать. Как уже говорилось, за несколько месяцев 41-го в Подмосковье были замучены, сожжены заживо и расстреляны около 126 тысяч человек мирного населения. Каждый год у архивистов появляются новые сведения о десятках погибших.
Москву защищали всем Подмосковьем. Армия и разведка, заводы и фабрики, училища и университеты, чекисты и партизаны, взрослые и дети. Враг был разбит, войска перешли в контрнаступление, и случилась наша первая большая победа. Победа, которую невозможно отменить, как невозможно отменить правду о тех, кто стоял насмерть у стен столицы.
«Изучайте историю. Как сказал наш великий Ломоносов, народ, не знающий истории, не имеет будущего», — звучит сегодня как никогда актуально.
А на фоне обнажающейся правды примитивными фейками выглядят так называемые мемуары вчерашних гитлеровцев, которые оправдывали свое поражение под Москвой… лютой русской зимой. Представьте, в конце 41-го они получали медали «За зимнее сражение на Востоке» и в своих мемуарах рассказывали о страшных морозах до сорока градусов. Оказывается, генерал Мороз, а не Советская армия, прогнал их тогда с нашей земли. Но архивы Росгидромета невозмутимо свидетельствуют: максимум минус двадцать пять стояло лишь пару дней в конце сорок первого.
Поэтому не «градусы» и не «морозы», а Василии и Алексеи, Степаны и Михаилы, Иваны и Григории дали отпор многочисленной и превосходящей нас во всем армии фашистов. Помните об этом.
Источник: www.mk.ru
