«Мы дети твои, Москва»: «МК» прошел по адресам Юрия Лужкова в день его 90-летия
Сегодня, 21 сентября, исполнилось бы 90 лет Юрию Лужкову, мэру Москвы с 1992 до 2010 год. В столице Юрий Михайлович прожил практически всю жизнь. В разные эпохи — от сталинских времен до 2010-х. По разным адресам — от Замоскворечья до Крылатского. И в самых разных ипостасях — от мальчишки с фабричной окраины до управленца высшего звена. Корреспондент «МК» прошел по некоторым из этих адресов, чтобы понять, как городская география может формировать характер и политику.
Первая, написанная в 1990-х книга воспоминаний Юрия Лужкова, тогда находившегося в зените своей славы как мэра столицы, называлась «Мы дети твои, Москва». Тогда, должно быть, такое название книге дали, чтобы показать более душевный, чем когда-то было принято, подход большого начальника к городу. Но получилось неожиданно метко: дело-то ведь в том, что мы все — от москвичей в десятом поколении до совсем недавно ставших жителями столицы — так или иначе сформированы этим пространством и временем.
Мемуары с тех пор Лужков писал и дописывал неоднократно — и главы «из современности», конечно, приходится оценивать с учетом исторического момента: все это писано (а точнее, продиктовано) политиком. Но вот то, что касается детства и отрочества, можно, пожалуй, читать как есть, наслаждаясь деталями и ощущением того города, которого — время неумолимо — сейчас уже практически не существует.
«Пожарка» на месте
Первый адрес Лужкова — тот, куда его принесли на руках из находившегося поблизости роддома, — Павелецкая набережная, дом 4, стр. 6. Сам дом был, как и вспоминает будущий мэр, обычным бараком «рабочего класса». Найти его уже давно не получилось бы: «на тот ступайте свет»… Но некоторые из домов, помнивших мальчика Юру — первого, по его же собственным словам, хулигана Дербеневки военных и послевоенных лет, — еще стоят.
Вот, скажем, «пожарка» — пожарная часть в 3-м Павелецком проезде. Здание заслуженное, построенное в 1930-х и действующее по сей день. Только сейчас это одно из самых низких зданий квартала: рядом, например, огромный послевоенный сталинский дом, выходящий на набережную. А тогда — в войну — было самым высоким в округе. Это отсюда выскакивали пожарные, когда мальчишки подрывали во дворах очередную бомбочку из добытого на Павелецкой-товарной пороха. Выскакивали — а в особенно острой ситуации, когда ребята вместо пороха подложили в костер самый настоящий снаряд, и у «пожарки» осыпалась штукатурка, хулиганов догнали и с пристрастием допросили. Правда, никто из мальчишек не сознался и уж тем более не стал валить на друзей — такая, с гордостью говорил Лужков, была дворовая этика.
Сейчас, даже если захотеть увидеть стайку молодой «шпаны замоскворецкой» в этих дворах, ничего не получится. И по проходным дворам побегать — тоже не особенно: шлагбаумы, заборы, вполне бонтонные (сталинский же дом, и покупатели квартир соответствующие) обитатели. Дети — а где дети? В секциях и на кружках, конечно! А бараков давно нет — вместо них «Пятерочка» и налоговая инспекция.
И любимого развлечения (как описывал Лужков) послевоенных пацанов, конечно, тоже нет. Развлечение это было — прицепиться, едучи на коньках, к скребущему по обледеневшей набережной грузовику и проехать как можно дальше. Рискованно — не то слово, но и лихо. Что ж, дороги сейчас чистят, какие там коньки. И в Москве-реке купаться тоже давно не принято.
Резюмируем: кое-что на «той самой» Дербеневке сохранилось, но атмосферы тех лет нет и в помине. Что и понятно: как-никак 80 лет прошло.
Учат в школе
Будущий мэр Москвы оканчивал школу №529 в 5-м Монетчиковском переулке — это тоже около «Павелецкой», но на другой стороне Садового кольца, уже в центральной части Замоскворечья. Идти в школу с Дербеневки было не так уж просто и быстро — но для тех-то, советских шпанистых, а значит, самостоятельных подростков нет ничего легче. Чего бояться, в самом деле? Разве что строгого директора (тогда они как на подбор были мужчины — бывшие фронтовики, с такими даже хулиганы не борзели и, если было действительно надо, слушались). Лужков был еще из того поколения, которое заканчивало школы «раздельно» — мужские и женские.
Сегодня здание бывшей 529-й (сейчас это 1259-я) школы — в основе довоенный корпус, достроена в 1960-х, а отреставрирована и «огламурена» в 2000-е — смотрится… хорошо, как ухоженная московская школа. Но уже без того огонька эксклюзивности, создавать который в школьных зданиях Москвы научились уже после окончания лужковской эпохи. Странное ощущение: вроде бы все хорошо, отремонтировано и сверкает… но где же современная яркость, многофактурность? А нет их, не придумали в то время. Так и начинает ощущаться, что 2000-е — уже хоть недавнее, но прошлое.
Комсомольские шансы
Ровно в 18 лет — по расписанию окончив школу — Лужков записывается в один из первых комсомольских отрядов, направляемых на целину. Идет 1954 год, и освоение целинных и залежных земель, предложенное Никитой Хрущевым, стартует с надлежащим случаю задором. Так что следующий адрес — Казанский вокзал, откуда в Кулундинскую степь, Караганду и по другим направлениям один за другим торжественно стартуют эшелоны. Энтузиазма в их пассажирах было, как правило, гораздо больше, чем жизненного опыта, — впрочем, опять-таки, разве можно замоскворецкого хулигана тех лет испугать бытовыми трудностями?..
Сейчас мы знаем, что освоение целины как таковое довольно быстро завершилось, кто-то нашел себя в тех краях, но очень многие, заработав значок целинника (и неплохие деньги, заметим в скобках), вернулись. Юрий Лужков был среди последних: он быстро поступает в перспективный Институт нефти и газа (нынешняя ГАНГ им. Губкина) на Ленинском проспекте и начинает делать хорошую, добротную советскую карьеру. Как хороший специалист-нефтехимик. Но очень быстро — и как администратор.
Сначала — Институт пластмасс в Перове. Почти сразу — в 1965 году — Минхимпром с его парадной конторой на улице Чернышевского (сейчас это Маросейка, а «сидит» в здании Росгвардия). И далее — в течение двадцати лет — «подведы» этого министерства, в том числе известное ОКБ «Автоматика» с несколькими адресами, от Коптева до Молжанинова. Улыбнемся: не по старой ли памяти в 1990-х, как раз при Лужкове, район Молжаниновский попал в административную черту Москвы, став одним из первых «замкадий», принадлежащих городу?..
Ельцин — наш рулевой
Ветра перемен для Лужкова подули в 1986 году, когда его взял к себе в команду молодой (ну, относительно — зато свежий!) первый секретарь Московского горкома КПСС Борис Ельцин. Скоро шеф эту должность потеряет (известный скандал «Борис, ты не прав»), но Лужков-то останется, возглавив Мосгорисполком. Адрес исполнительного органа московской власти был тот же, что и у горкома: ул. Горького (ныне Тверская), 13. Там кабинет будущего мэра останется до самой осени 2010 года.
О том, что Лужков без колебаний вошел в ельцинскую команду, говорит и его новый адрес прописки (с самого конца 1980-х): Осенняя улица, д. 4, к. 2. Это тот самый «номенклатурный дом» в Крылатском, где получили квартиры «все-все», начиная с самого Ельцина.
Тогда Крылатское было новеньким — и сразу же престижным — «царским селом» — районом, окруженным буквально лесом (МКАД видно из окна, но до автодороги нужно еще преодолеть несколько сот метров по ельнику-сосняку). Горки для катания, церковь, лыжня, а рядом престижная Рублевка и соседи-ровня… Отличное место!
Сейчас от того дома МКАД почти не виден. На Крылатских холмах — новые дома, рядом — новые и новые дороги, вокруг дилерские центры и офисы. Очень и очень сильно все изменилось за те самые постсоветские годы, когда один из людей, прописанных в этом доме, возглавлял Россию, а другой — Москву.
— Все очень сильно испортилось, — говорит Александр Притыкин, военный пенсионер, живущий на Осенней улице. — Был замечательный зеленый район — сейчас уже давно это не так. Мы стали обычным микрорайоном, типичной окраиной. Хотя грех жаловаться, есть райончики и похуже.
Изменения, надо сказать, произошли прежде всего именно тогда, когда жители дома на Осенней были в силе и славе. Но… похоже, им оказалось проще уехать отсюда в более престижные «локации». Оставив бывшую «усадьбу» огороженной забором — и до сих пор страшно престижной.
Скромное обаяние ребилдинга
Следующий — и уже последний — домашний адрес Юрия Михайловича — это 3-я Тверская-Ямская, 48. Там мэр прописался в 2000 году — и уж не менял официальный адрес до самого 2019-го, когда его не стало. Это доходный дом Щенникова, 1913 года постройки, архитектор Капитолий Дулин: дом исторический, но не памятник первой величины. Лужков обосновался в одной из парадных квартир на верхних этажах.
Если посмотреть с уровня пешехода на монументальный модерновый портал подъезда — о да, красивый и действительно исторический дом. Если же задрать голову и посмотреть с другой стороны улицы — получается типичная «лужковская реконструкция», как делали на рубеже веков: фасад сохраняет объем, но не детали, а сверху «пузырится» пентхаус. Заходишь во двор — и видишь совершенно невзрачный «колодец» без какого-либо декора (впрочем, так было принято). И монументальнейший навес для припаркованных автомобилей. В этом доме — тоже тишина: ни детей с бабушками-нянюшками, ни стариков… Как и везде в центре (и началось это тоже в лужковскую эпоху), исторические дома, пройдя реконструкцию и проданные богатым жителям, стали менее живыми. Впрочем, это участь не только Москвы, но и всех больших старинных городов мира. Джентрификация — штука бессердечная.
Мы сказали, что адрес на 3-й Тверской-Ямской — последний для Лужкова. Однако не совсем: есть еще две географические отметки, связанные с ним и появившиеся уже в наше время. Первая из них — это один из парков Коломенского: знаменитое заповедное село на юге Москвы Лужков очень любил, восстанавливал там субботниками яблочные сады, а потому после смерти экс-мэра новый парк, что между заповедником и больничным кварталом, получил его имя.
Субботники в Коломенском, когда горожане сажали яблони, — это, пожалуй, единственные в своем роде публичные мероприятия, где можно было увидеть самого Лужкова уже после отставки. Для 2010-х годов это было «ретро» во всем. Сам по себе формат субботника, куда со всего города собирались люди чаще всего далеко не юношеского возраста. Яблоневые саженцы — черта Москвы середины ХХ века, когда школьники, в том числе и сам Лужков, «украшали Родину садами» в рамках общесоюзной кампании. Незатейливая зелень, «брендированные» кепки, шашлыки…
Сейчас парк Юрия Лужкова куда более обыденный, но и… более изящный. С современными ландшафтными скульптурами и спортивными площадками — впрочем, и с классическими аллеями. А деревья, что сажали во время тех субботников, — они немного в другом месте Коломенского, рядом с выходом на улицу Новинки. Совсем рядом с набережной и шатровым храмом Большого Вознесения. Эти деревья уже дают полноценный урожай.
…А вторая точка — новенький, открытый к 90-летию памятник в Большом Сухаревском переулке, близ Университета правительства Москвы, который носит имя Юрия Лужкова. Сейчас именно в этом переулке завершают благоустройство — и очень кстати сформировалась этакая европейская маленькая площадь, которую неплохо бы украсить. Получилось символично: в последние годы бывший градоначальник жил именно в Европе. И в целом Сретенка и окрестности — очень «лужковское» место на карте. С этих переулков начиналась при нем джентрификация центра (о, как ругались градозащитники — но потом почти все привыкли). А совсем рядом — легендарная чебуречная, где до сих пор все примерно так, как было в 1980-х — начале 2000-х.
Источник: www.mk.ru
